Елена Владимировна, медсестра, консультант СПИД-сервисной организации, аутричработник
- Елена Владимировна, расскажите, как Вам пришла идея создания СПИД-сервисной организации?
- Я живу и много лет работаю в селе. По образованию и по специальности я – медицинская сестра. Последние пять работаю как семейная медсестра. По службе все чаще стала сталкиваться с потребителями инъекционных наркотиков. В нашем Иссыкатинском районе сложилась очень неблагоприятная обстановка – в нашем селе с 2004 года стали выявляться первые ВИЧ-позитивные. В конце 2005 года при нашем ГСВ был открыт пункт обмена шприцами от Чуйского областного СПИД-центра. Была создана команда аутричработников, в которую вошла и я.
Мы стали обследовать людей, устанавливать контакты. И само собой получилось, что организовалась инициативная группа. Я как старшая, как медсестра, оказалась в центре этих событий.
В данный момент в нашем селе выявлено немало людей, имеющих ВИЧ-статус -28 человек, много таких в соседних селах. Есть дети, рожденные от ВИЧ-инфицированных матерей. Детей ВИЧ-позитивных нет, но есть ВИЧ-позитивные беременные. Беседы с ними, конечно, проводим. Уже есть люди, которые умерли от этого заболевания, есть люди, которые находятся в тяжелом состоянии. Некоторые получают терапию, а некоторые отказываются получать, но это не по нашей вине. В основном это – мужчины, активные потребители наркотиков. Есть и женщины, которым тоже надо начать принимать терапию.
Возрастная категория – самая разная, есть люди, у которых есть уже внуки. У нас потребляют наркотики разного возраста. Может быть, это связано с тем, что хотя и проводится очень большая работа со стороны МВД, но у нас остается еще много мест, где можно купить наркотики.
Чтобы грамотно помогать этим людям, мы оформили нашу организацию. Цели и задачи – это работа именно с сельскими жителями.
- Какова специфика работы с сельскими жителями?
- В городе у людей больше общения, интернет, компьютеры, больше информации. У нас в селе сказывается наш сельский менталитет, это – недостаточная информированность. Кроме того, в селе очень развита стигма, здесь все на виду, все друг друга знают. Люди скрывают свой статус. Но так как я как медсестра работаю со всеми, я, так или иначе, вхожу в семьи, где есть ЛЖВ. Я не затрагиваю эту тему с родственниками, если сам больной об этом не попросит. Есть те, кто позволяют нам говорить об их статусе с матерью, сестрой, женой.
В селе очень важно сохранить корректность в отношении этих людей. Часто люди из других организаций просят меня, чтобы я с ними посетила ЛЖВ, но я всегда отказываюсь. Представьте, незнакомые люди на машине приезжают в чей-то дом! У соседей сразу возникают вопросы, они стараются выйти на улицу, так как большая часть населения у нас не работает – сидят на лавочках и начинают пересуды, кто, что и зачем. Так появляется подозрительность в отношении тех, к кому приехали.
Я стараюсь работать мягко, корректно, потихоньку. Результаты есть, на контакт люди идут, и мне очень приятно.
- А были ли случаи дискриминации, и как это проявляется?
- Если узнают о статусе человека, очень негативно относятся, начинают оскорблять таких людей в общественном транспорте, на улице, привлекая внимание других. Пошептались, пальцем показали, в след прокричали – по всякому. Мы и офис для тестирования решили открыть в Канте, чтобы разговоров меньше было.
- Как чаще всего приходят на этот тест?
- Мы сами приглашаем – мы же работаем по обмену шприцов. Встречаясь с наркопотребителями, мы беседуем с ними, говорим о ВИЧ, предлагаем им обследоваться. Практически никто не отказывается. В Канте у нас будет пункт по обмену шприцов. Там очень подходящее место, которое никакого подозрения вызывать не будет. На обследование проще туда ездить. Из Канта анализы переправляются в Бишкек, и там уже определяются результаты. Нам звонят по телефону и сообщают о результатах анализа. Если человек оказался ВИЧ-инфицирован, то мы проводим с ним послетестовую консультацию, расследование, заполняем карту. Ставим человека на учет.
- Какие самые большие проблемы у вашей организации?
- В данный момент мы только что зарегистрировались, и у нас еще нет доноров. Даже нет компьютеров, чтобы была хотя бы своя электронная почта. Мы только начинаем работать. И у меня такая просьба, чтобы доноры откликнулись, так как проблема в селе стоит очень остро. Если бы нам помогли, мы постарались бы расширить свою деятельность.
- А со стороны правоохранительных органов есть помощь?
- Они молодцы, нам без них нельзя. Правоохранительные органы нам помогают, они следят за порядком. Нужна и другая помощь от государства – создание рабочих мест. Это могут быть какие-то теплицы, животноводство. Именно сельские жители в основном безработные. Хотя у нас в Канте есть цементный завод, но туда устроиться очень сложно. И для наших людей, с таким диагнозом, работа на цементном заводе не подойдет, им очень сложно будет физически – иммунитет, все-таки, ослаблен.
- Вы собираетесь организовывать группы взаимопомощи?
- Мы будем организовывать группы взаимопомощи, но в сельской местности они должны иметь специфику. Если в городе люди в группу взаимопомощи приходят совсем незнакомые друг другу, то в деревне все друг друга знают. Тут необходим другой подход, конечно, необходимо учитывать сельский менталитет. И если у кого-то есть опыт такой работы, я была бы рада, если бы со мной поделились. Мне не хочется начинать с неудач, нельзя, чтобы получилось так – я собрала людей, а потом все это распалось.