Жизнь впереди

Айбек, 30 лет, ВИЧ+

«Как сейчас я думаю, ничего в моем детстве не предвещало того, что со мной случилось. Родился я в городе Ош. Нас в семье пятеро детей. Отец ушел от нас, когда мне еще было пять лет, но нам всего хватало, мама много работала, успевала нас и одеть, и накормить, чтобы жили, как все люди. Я был любимчиком у родственников и с отцовской стороны, и со стороны матери. Поэтому такой капризный вырос.

До пятого класса я учился отлично. Затем, когда мы переехали в другой район, появились новые друзья, я там впервые попробовал алкоголь, стал прогуливать школу, получать замечания, а потом и вовсе перестал учиться. Собирались, курили травку. Но зависимости никакой я не ощущал. Все время занимался спортом: легкой атлетикой, плаванием, борьбой, на стрельбу ходил, играл в футбол, волейбол. Результатов у меня никаких значительных не было – разрядов, поясов, побед каких-то крупных… Не мог себя полностью спорту отдать. Все больше по подвалам время проводил. На алкоголь и травку деньги нужны были… Так начались преступления – стал я по мелочи подворовывать. И как-то наша компания попалась на одном деле. Я успел уйти в бега, в Россию, и был там, пока дело не закрыли.

Вернулся домой, пошел в армию. Пока служил, занялся опять спортом, решил изменить свою жизнь, покончить с этими друзьями, с которыми чуть в тюрьму не попал, прекратить с ними все отношения. Поставил себе цель: демобилизуюсь, женюсь, построю дом – чтобы все было нормально. Но вышел, демобилизовался – к кому идти? Только к старым друзьям, других нет. Встретились, выпили, по старой традиции, покурили травку. И стал я с ними регулярно встречаться, два месяца после армии ничего не делал, ходил, курил. Только физкультуру не бросал – каждое утро бегал обязательно три километра, полчаса качался, подтягивался – форму держал.

В то время в нашей компании уже появился героин, но я про него только из телевизора знал. Мне показали его, я не понял, что это такое. Когда друзья курили, у них глаза налились кровью, они стали чесаться, зависать. Я попробовал два раза – опять ничего не понял. А на третий раз мне друг героин принес, мы с ним понюхали, покурили, и я стал ощущать, словами это трудно передать, эйфорию какую-то. На следующее утро встал, вспомнил, что мне было хорошо, и сам уже позвонил другу, чтобы принес еще. Заплатил, покурил – снова прилив адреналина, никаких забот, проблем… И это продолжалось три года. Хотя я и устроился на работу, продолжал посещать спортзал, но уже замечал, что на глазах слабею, уже и на работу не тянет, там скандалы начались. Дома – тоже скандалы, мама стала подозревать, что со мной что-то не то. У меня была девушка, которую я любил. Но она как-то узнала, что я употребляю наркотики, и поставила условие: «либо ты бросаешь, либо мы расстаемся». И мы с другом моим дали друг другу обещание не употреблять больше наркотики, пожали друг другу руки и разошлись.

Так я решил начать новую жизнь, завербовался в Баткенскую область, подальше от этих друзей. А там наркотики достать – вообще не проблема. Буквально через неделю я познакомился с таджикскими ребятами, и все мои планы рухнули. Девушке своей писал, она в России была в то время, что я бросил, родным тоже врал, что все в порядке, а сам принялся за старое. Вернулся домой и стал жить в свое удовольствие. Зарабатывал я неплохо, копейки какие-то приносил домой, а остальное все тратил на наркотики.

Я тогда еще только курил и нюхал, не кололся. Смотрел, на тех, кто колется свысока, думал, я никогда не буду, я не такой, как они, этого со мной не произойдет.

А потом я сел. Из-за машины. Мы эту машину с другом на двоих купили. А потом как-то разошлись, стали друг дугу деньги в долг давать, а где деньги, там прочной дружбы уже не будет. Он мне много задолжал, и я машину за его долг всю себе забрал. Вот с этой машиной меня и посадили. Сначала задержали машину, как будто она в розыске, а потом при понятых нашли под сидением 9 грамм героина. Подстава, конечно, была. Я понял, что это мой бывший друг мне так отомстил. Суд был, дали мне 8 лет за хранение и сбыт наркотиков. Девушка моя приехала, пыталась мне помочь… А когда уезжала, сказала, что больше не вернется. Она сейчас в Америке, вышла замуж за военного, у нее все хорошо.

А я попал в КПЗ. Порошка, что там было, не хватало на всех. Чтобы покурить, надо много, тем более, у меня доза уже до грамма поднялась к тому времени. А там – все болеют, кто что добудет, делят на всех. Решили употребить его инъекционным путем. На камеру был один шприц, одна игла. Тогда я первый раз укололся и стал потом колоться регулярно.

Пробыл я в колонии два с половиной года, освободился по амнистии и пошел работать в автосервис. Работы было много, прибыль была хорошая. Завершая работу, каждый день мы брали пиво, шли на яму и там кололись. Домой я опять приносил гроши, а все остальное тратил на наркотики. Мама плакала, пыталась меня лечить. Дед решил, что если они меня женят, то это меня остановит. Хватило меня на год. За два месяца до родов жены я на радостях встретился с друзьями и опять сорвался. Долгов наделал… Жена пыталась сначала за меня долги раздавать, потом перестала, мне уже угрожать начали те, кто деньги в долг давал. Продолжалось это недолго – через четыре месяца меня взяли с героином и опять посадили. Дали мне три года строго режима. Как только я вышел на поселение, так и сбежал домой. Напился, взял такси и поехал. Мама говорит: «Что так рано?», я соврал, что отпустили. Дед барана стал резать, а я – к барыге, думал, уколюсь и – к родным. А у меня – передозировка. Очнулся только через полчаса, рука и нога отнялись. Ногу к вечеру отпустило, а про руку я сказал, что поскользнулся, повредил. Подлечил руку, и снова к барыге. Там меня опять арестовали. Узнали, что я в побеге, дали шесть лет строго режима. Голова тогда – как в тумане была, ничего не интересовало. Жена родила, а я дочку свою два раза всего видел, во время свидания в тюрьме.

В тюрьме, конечно, продолжал употреблять наркотики. Кололись всей камерой одной иглой. Тогда я услышал, что такое ВИЧ – с нами беседы социальные работники проводили. Но значения этому я никакого не придавал. Думал, что если это и произойдет, то только не со мной. Для меня ничто значения не имело, даже и время, как шло, я не замечал. Что ел, что не ел, что разговаривал, что нет – как зомби какой-то. И когда у меня ВИЧ обнаружили, я тоже как в тумане был. Меня вызвали в санчасть, сказали, что у меня статус, мои права объяснили, бумаги подписали, а я все кивал: да, нет. Ничего не чувствовал. Попросил только, чтобы матери не сообщали – у нее сердце слабое, может не выдержать.

Пришел в камеру, сразу укололся. Там видят, что-то не так, спрашивают: «Что с тобой», а я почему-то улыбнулся и сразу сказал: «У меня ВИЧ». Все по-разному отреагировали: кто-то с сожалением, кто-то с пренебрежением, я отвернулся, лег сразу и так лежал до утра – может, спал. А утром – сразу на свиданье позвали. Смотрю – мать вся в слезах с моей дочкой, у меня даже сердце закололо. И первое, что я услышал от мамы: «Держись, сынок, все будет хорошо, мы тебя любим». Я не знал, то ли успокаивать маму, то ли самому плакать. Не помню, как я ушел в камеру, снова стал колоться.

Затем я поехал в исправительную колонию. И там я познакомился с людьми, которые ходили в мечеть и читали намаз. Они и меня подтолкнули к этому, стал я ходить в мечеть. Периодически пытался бросить наркотики, но срывался. Думал: все равно я грешен, болезнь эта у меня – все равно я умру, лучше я буду колоться. Думал, жизни для меня больше нет. Эти религиозные люди меня не осуждали, успокаивали: «Мол, наука не стоит на месте, скоро изобретут вакцину. Надо молиться, и Всевышний Аллах тебе поможет». А СD-клетки у нас каждые пол года проверяли, смотрю, количество падает, я отчаялся и бросил молиться.

Помогли мне в реабилитационном центре «Атлантис», это в одной из колоний под Бишкеком. Друг меня уговорил – давай в «Атлантис» проситься, там зона маленькая, условия хорошие: и питание, и баня рядом. Пошли мы к директору «Атлантиса», я говорю; «У меня главная проблема – наркотики, я уже десять лет их употребляю, и я хочу их бросить, потому что у меня есть мама, есть дочь, и жена может от меня уйти». Оставили меня там, но надежд на избавление от зависимости поначалу никаких не было, такой я активный наркоман был.

В этом центре проводилась двеннадцати-шаговая программа по избавлению от наркотической зависимости. Приходили консультанты, я с ними разговаривал… И понемногу я стал жить по этой программе, делать какие-то шаги, чтобы перестать употреблять наркотики. А потом я стал волонтером в «Атлантисе», работая по этой же программе.

Как-то в моем присутствии завели разговор про ВИЧ-инфицированных. Говорили, что у нас таких нет, что если бы они были, их надо было бы собрать в одну кучу и сжечь, чтобы не распространяли заразу. Меня это очень задело, я хотел защититься, возразить, но у меня было мало информации. Я стал читать книги, брошюры и объяснять людям, что нужно относиться к таким людям лояльно, что это – какое-то испытание для них. Вот тогда я действительно понял, что мне надо срочно бросать все вредные привычки, что я заразился из-за них, и это мне – наказание от Всевышнего.

В «Атлантисе» о моем статусе знали, и меня пригласили волонтером в проект «Равновесие». Стал я с врачами разговаривать, со своим лечащим врачом, собирать всю информацию. Какие проекты существуют для помощи людям, живущим с ВИЧ, какие лагеря, где как лечат, какая гуманитарная помощь есть – все записывал и в папки собирал. Меня могли даже неправильно понять остальные заключенные – что это я все записываю? Но я все равно собирал людей, разговаривал с ними. Сидели, чай пили, а я объяснял, какие есть программы, мотивировал заключенных, чтобы у них появилась приверженность к лечению, к отказу от наркотиков, чтобы за своим здоровьем следили. Стараясь помогать всем, я понял, что я не один, что эта проблема – глобальная, и что мой позитивный опыт очень нужен заболевшим людям.

Как-то у нас проводили тестирование и выявили ВИЧ у одного заключенного, врача. Он хотел повеситься, врач из санчасти прибежала ко мне: «Айбек, помоги ему». Я пришел, посидел с ним. Долго говорил, что у меня – то же самое, что я понимаю, что это такое, что я все это прошел, выбрался. И ему стало легче. Этот заключенный потом не отходил от меня. Я ему показал всю документацию, ввел его во все дела, потому что мне надо было уже освобождаться, а он вместо меня в колонии остался. Я увидел, что помог кому-то и на своем опыте понял, как нужны такие люди.

Когда я освободился, у меня ремиссии уже год и три месяца было. Меня проводили, в Оше встретили – там уже знали, какой у меня опыт есть. Сейчас я держусь, не употребляю наркотики. Из вредных привычек – только сигареты остались. Я вернулся в семью, снова завоевал уважение и доверие своих родных, друзей и соседей.

В Оше мало таких людей, кто прошел реабилитацию. Втроем мы собрались, зарегистрировали организацию и запустили проект по оказанию помощи людям, живущим с ВИЧ, людям из группы риска. Мы на собственном примере показываем, что с этой инфекцией можно жить – надо просто следить за своим здоровьем, за своими мыслями, за своей душой. И надо верить в высшую силу, кто как ее понимает. Надо что-то делать, делать первые шаги. Составлять любые позитивные планы, цели – главное, чтобы они были, и начинать понемногу осуществлять их, не прекращать трудиться над собой. Потому что есть другие ценности в жизни, чем эта иголка, чем эта наркота. Можно же просто наслаждаться погодой, природой, искать гармонию. Все это придет со временем, надо только начать.

Дорогу осилит идущий!»

До пятого класса я учился отлично. Затем, когда мы переехали в другой район, появились новые друзья, я там впервые попробовал алкоголь, стал прогуливать школу, получать замечания, а потом и вовсе перестал учиться. Собирались, курили травку. Но зависимости никакой я не ощущал. Все время занимался спортом: легкой атлетикой, плаванием, борьбой, на стрельбу ходил, играл в футбол, волейбол. Результатов у меня никаких значительных не было – разрядов, поясов, побед каких-то крупных… Не мог себя полностью спорту отдать. Все больше по подвалам время проводил. На алкоголь и травку деньги нужны были… Так начались преступления – стал я по мелочи подворовывать. И как-то наша компания попалась на одном деле. Я успел уйти в бега, в Россию, и был там, пока дело не закрыли.

Вернулся домой, пошел в армию. Пока служил, занялся опять спортом, решил изменить свою жизнь, покончить с этими друзьями, с которыми чуть в тюрьму не попал, прекратить с ними все отношения. Поставил себе цель: демобилизуюсь, женюсь, построю дом – чтобы все было нормально. Но вышел, демобилизовался – к кому идти? Только к старым друзьям, других нет. Встретились, выпили, по старой традиции, покурили травку. И стал я с ними регулярно встречаться, два месяца после армии ничего не делал, ходил, курил. Только физкультуру не бросал – каждое утро бегал обязательно три километра, полчаса качался, подтягивался – форму держал.

В то время в нашей компании уже появился героин, но я про него только из телевизора знал. Мне показали его, я не понял, что это такое. Когда друзья курили, у них глаза налились кровью, они стали чесаться, зависать. Я попробовал два раза – опять ничего не понял. А на третий раз мне друг героин принес, мы с ним понюхали, покурили, и я стал ощущать, словами это трудно передать, эйфорию какую-то. На следующее утро встал, вспомнил, что мне было хорошо, и сам уже позвонил другу, чтобы принес еще. Заплатил, покурил – снова прилив адреналина, никаких забот, проблем… И это продолжалось три года. Хотя я и устроился на работу, продолжал посещать спортзал, но уже замечал, что на глазах слабею, уже и на работу не тянет, там скандалы начались. Дома – тоже скандалы, мама стала подозревать, что со мной что-то не то. У меня была девушка, которую я любил. Но она как-то узнала, что я употребляю наркотики, и поставила условие: «либо ты бросаешь, либо мы расстаемся». И мы с другом моим дали друг другу обещание не употреблять больше наркотики, пожали друг другу руки и разошлись.

Так я решил начать новую жизнь, завербовался в Баткенскую область, подальше от этих друзей. А там наркотики достать – вообще не проблема. Буквально через неделю я познакомился с таджикскими ребятами, и все мои планы рухнули. Девушке своей писал, она в России была в то время, что я бросил, родным тоже врал, что все в порядке, а сам принялся за старое. Вернулся домой и стал жить в свое удовольствие. Зарабатывал я неплохо, копейки какие-то приносил домой, а остальное все тратил на наркотики.

Я тогда еще только курил и нюхал, не кололся. Смотрел, на тех, кто колется свысока, думал, я никогда не буду, я не такой, как они, этого со мной не произойдет.

А потом я сел. Из-за машины. Мы эту машину с другом на двоих купили. А потом как-то разошлись, стали друг дугу деньги в долг давать, а где деньги, там прочной дружбы уже не будет. Он мне много задолжал, и я машину за его долг всю себе забрал. Вот с этой машиной меня и посадили. Сначала задержали машину, как будто она в розыске, а потом при понятых нашли под сидением 9 грамм героина. Подстава, конечно, была. Я понял, что это мой бывший друг мне так отомстил. Суд был, дали мне 8 лет за хранение и сбыт наркотиков. Девушка моя приехала, пыталась мне помочь… А когда уезжала, сказала, что больше не вернется. Она сейчас в Америке, вышла замуж за военного, у нее все хорошо.

А я попал в КПЗ. Порошка, что там было, не хватало на всех. Чтобы покурить, надо много, тем более, у меня доза уже до грамма поднялась к тому времени. А там – все болеют, кто что добудет, делят на всех. Решили употребить его инъекционным путем. На камеру был один шприц, одна игла. Тогда я первый раз укололся и стал потом колоться регулярно.

Пробыл я в колонии два с половиной года, освободился по амнистии и пошел работать в автосервис. Работы было много, прибыль была хорошая. Завершая работу, каждый день мы брали пиво, шли на яму и там кололись. Домой я опять приносил гроши, а все остальное тратил на наркотики. Мама плакала, пыталась меня лечить. Дед решил, что если они меня женят, то это меня остановит. Хватило меня на год. За два месяца до родов жены я на радостях встретился с друзьями и опять сорвался. Долгов наделал… Жена пыталась сначала за меня долги раздавать, потом перестала, мне уже угрожать начали те, кто деньги в долг давал. Продолжалось это недолго – через четыре месяца меня взяли с героином и опять посадили. Дали мне три года строго режима. Как только я вышел на поселение, так и сбежал домой. Напился, взял такси и поехал. Мама говорит: «Что так рано?», я соврал, что отпустили. Дед барана стал резать, а я – к барыге, думал, уколюсь и – к родным. А у меня – передозировка. Очнулся только через полчаса, рука и нога отнялись. Ногу к вечеру отпустило, а про руку я сказал, что поскользнулся, повредил. Подлечил руку, и снова к барыге. Там меня опять арестовали. Узнали, что я в побеге, дали шесть лет строго режима. Голова тогда – как в тумане была, ничего не интересовало. Жена родила, а я дочку свою два раза всего видел, во время свидания в тюрьме.

В тюрьме, конечно, продолжал употреблять наркотики. Кололись всей камерой одной иглой. Тогда я услышал, что такое ВИЧ – с нами беседы социальные работники проводили. Но значения этому я никакого не придавал. Думал, что если это и произойдет, то только не со мной. Для меня ничто значения не имело, даже и время, как шло, я не замечал. Что ел, что не ел, что разговаривал, что нет – как зомби какой-то. И когда у меня ВИЧ обнаружили, я тоже как в тумане был. Меня вызвали в санчасть, сказали, что у меня статус, мои права объяснили, бумаги подписали, а я все кивал: да, нет. Ничего не чувствовал. Попросил только, чтобы матери не сообщали – у нее сердце слабое, может не выдержать.

Пришел в камеру, сразу укололся. Там видят, что-то не так, спрашивают: «Что с тобой», а я почему-то улыбнулся и сразу сказал: «У меня ВИЧ». Все по-разному отреагировали: кто-то с сожалением, кто-то с пренебрежением, я отвернулся, лег сразу и так лежал до утра – может, спал. А утром – сразу на свиданье позвали. Смотрю – мать вся в слезах с моей дочкой, у меня даже сердце закололо. И первое, что я услышал от мамы: «Держись, сынок, все будет хорошо, мы тебя любим». Я не знал, то ли успокаивать маму, то ли самому плакать. Не помню, как я ушел в камеру, снова стал колоться.

Затем я поехал в исправительную колонию. И там я познакомился с людьми, которые ходили в мечеть и читали намаз. Они и меня подтолкнули к этому, стал я ходить в мечеть. Периодически пытался бросить наркотики, но срывался. Думал: все равно я грешен, болезнь эта у меня – все равно я умру, лучше я буду колоться. Думал, жизни для меня больше нет. Эти религиозные люди меня не осуждали, успокаивали: «Мол, наука не стоит на месте, скоро изобретут вакцину. Надо молиться, и Всевышний Аллах тебе поможет». А СD-клетки у нас каждые пол года проверяли, смотрю, количество падает, я отчаялся и бросил молиться.

Помогли мне в реабилитационном центре «Атлантис», это в одной из колоний под Бишкеком. Друг меня уговорил – давай в «Атлантис» проситься, там зона маленькая, условия хорошие: и питание, и баня рядом. Пошли мы к директору «Атлантиса», я говорю; «У меня главная проблема – наркотики, я уже десять лет их употребляю, и я хочу их бросить, потому что у меня есть мама, есть дочь, и жена может от меня уйти». Оставили меня там, но надежд на избавление от зависимости поначалу никаких не было, такой я активный наркоман был.

В этом центре проводилась двеннадцати-шаговая программа по избавлению от наркотической зависимости. Приходили консультанты, я с ними разговаривал… И понемногу я стал жить по этой программе, делать какие-то шаги, чтобы перестать употреблять наркотики. А потом я стал волонтером в «Атлантисе», работая по этой же программе.

Как-то в моем присутствии завели разговор про ВИЧ-инфицированных. Говорили, что у нас таких нет, что если бы они были, их надо было бы собрать в одну кучу и сжечь, чтобы не распространяли заразу. Меня это очень задело, я хотел защититься, возразить, но у меня было мало информации. Я стал читать книги, брошюры и объяснять людям, что нужно относиться к таким людям лояльно, что это – какое-то испытание для них. Вот тогда я действительно понял, что мне надо срочно бросать все вредные привычки, что я заразился из-за них, и это мне – наказание от Всевышнего.

В «Атлантисе» о моем статусе знали, и меня пригласили волонтером в проект «Равновесие». Стал я с врачами разговаривать, со своим лечащим врачом, собирать всю информацию. Какие проекты существуют для помощи людям, живущим с ВИЧ, какие лагеря, где как лечат, какая гуманитарная помощь есть – все записывал и в папки собирал. Меня могли даже неправильно понять остальные заключенные – что это я все записываю? Но я все равно собирал людей, разговаривал с ними. Сидели, чай пили, а я объяснял, какие есть программы, мотивировал заключенных, чтобы у них появилась приверженность к лечению, к отказу от наркотиков, чтобы за своим здоровьем следили. Стараясь помогать всем, я понял, что я не один, что эта проблема – глобальная, и что мой позитивный опыт очень нужен заболевшим людям.

Как-то у нас проводили тестирование и выявили ВИЧ у одного заключенного, врача. Он хотел повеситься, врач из санчасти прибежала ко мне: «Айбек, помоги ему». Я пришел, посидел с ним. Долго говорил, что у меня – то же самое, что я понимаю, что это такое, что я все это прошел, выбрался. И ему стало легче. Этот заключенный потом не отходил от меня. Я ему показал всю документацию, ввел его во все дела, потому что мне надо было уже освобождаться, а он вместо меня в колонии остался. Я увидел, что помог кому-то и на своем опыте понял, как нужны такие люди.

Когда я освободился, у меня ремиссии уже год и три месяца было. Меня проводили, в Оше встретили – там уже знали, какой у меня опыт есть. Сейчас я держусь, не употребляю наркотики. Из вредных привычек – только сигареты остались. Я вернулся в семью, снова завоевал уважение и доверие своих родных, друзей и соседей.

В Оше мало таких людей, кто прошел реабилитацию. Втроем мы собрались, зарегистрировали организацию и запустили проект по оказанию помощи людям, живущим с ВИЧ, людям из группы риска. Мы на собственном примере показываем, что с этой инфекцией можно жить – надо просто следить за своим здоровьем, за своими мыслями, за своей душой. И надо верить в высшую силу, кто как ее понимает. Надо что-то делать, делать первые шаги. Составлять любые позитивные планы, цели – главное, чтобы они были, и начинать понемногу осуществлять их, не прекращать трудиться над собой. Потому что есть другие ценности в жизни, чем эта иголка, чем эта наркота. Можно же просто наслаждаться погодой, природой, искать гармонию. Все это придет со временем, надо только начать.

Дорогу осилит идущий!»